№ 2 (59):

Пропонуємо вибране з книги

Гумор

з книги І.В. Захарова «Фаина Раневская. Случаи. Шутки. Афоризмы»

(Продовження. Початок у №№ 11, 12 від 6.12 та
13.12.2006 р.)

Глава III

Искусство или Месса в бардаке


– Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим,– требует капризная молодая актриса.
– Все будет настоящим, – успокаивает ее Раневская. – Все: и жемчуг в первом действии, и яд – в последнем.

* * *
Раневская всю жизнь мечтала о настоящей роли. Говорила, что научилась играть только в старости. Все годы копила умение видеть и отражать, понимать и чувствовать, но чем тверже овладевала грустной наукой существования, тем очевиднее становилась невозможность полной самореализации на сцене. Оказалось, нет для нее ни Роли, ни Режиссера. Роль не придумали. Режиссер не родился.

* * *
Увидев исполнение актрисой X. роли узбекской девушки в спектакле Кахара в филиале Моссовета на Пушкинской улице, Раневская воскликнула: «Не могу, когда шлюха корчит из себя невинность».

* * *
Осенью 1942 года Эйзенштейн просил утвердить Раневскую на роль Ефросиньи в фильме «Иван Грозный». Министр кинематографии Большаков решительно воспротивился и в письме секретарю ЦК ВКП(б) Щербакову написал: «Семитские черты Раневской очень ярко выступают, особенно на крупных планах».

* * *
В разговоре Василий Катанян сказал Раневской, что смотрел «Гамлета» у Охлопкова.
– А как Бабанова в Офелии? – спросила Фаина Георгиевна.
– Очень интересна. Красива, пластична, голосок прежний...
– Ну, вы, видно, добрый человек. Мне говорили, что это болонка в климаксе,– съязвила Раневская.

* * *
– Фаина Георгиевна! Галя Волчек поставила «Вишневый сад».
– Боже мой, какой ужас! Она продаст его в первом действии.

* * *
– У Юрского течка на профессию режиссера. Хотя актер он замечательный.

* * *
– Нонна, а что, артист Н. умер?
– Умер.
– То-то я смотрю, его хоронят...

* * *
Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене:
– Ну эта, как ее... Такая плечистая в заду...

* * *
– Очень сожалею, Фаина Георгиевна, что вы не были на премьере моей новой пьесы,– похвастался Раневской Виктор Розов.– Люди у касс устроили форменное побоище!
– И как? Удалось им получить деньги обратно?

* * *
– Ну-с, Фаина Георгиевна, и чем же вам не понравился финал моей последней пьесы?
– Он находится слишком далеко от начала.

* * *
Как-то она сказала:
– Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда.

* * *
Вернувшись в гостиницу в первый день после приезда на гастроли в один провинциальный город, Раневская со смехом рассказывала, как услышала перед театром такую реплику аборигена: «Спектакль сегодня вечером, а они до сих пор не могут решить, что будут играть!»
И он показал на афишу, на которой было написано «Безумный день, или Женитьба Фигаро».

* * *
Однажды Завадский закричал Раневской из зала: «Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой замысел!» «То-то у меня чувство, как будто наелась говна»,– достаточно громко пробурчала Фаина. «Вон из театра!» – крикнул мэтр. Раневская, подойдя к авансцене, ответила ему: «Вон из искусства!!»

* * *
Раневская вообще была любительницей сокращений. Однажды начало генеральной репетиции перенесли сначала на час, потом еще на 15 минут. Ждали представителя райкома – даму очень средних лет. Заслуженного работника культуры. Раневская, все это время не уходившая со сцены, в сильнейшем раздражении спросила в микрофон:
– Кто-нибудь видел нашу ЗасРаКу?

* * *
Раневская говорила начинающему композитору, сочинившему колыбельную:
– Уважаемый, даже колыбельную нужно писать так, чтобы люди не засыпали от скуки...

* * *
«...Ну и лица мне попадаются, не лица, а личное оскорбление! В театр вхожу как в мусоропровод: фальшь, жестокость, лицемерие. Ни одного честного слова, ни одного честного глаза! Карьеризм, подлость, алчные старухи!
...Тошно от театра. Дачный сортир. Обидно кончать свою жизнь в сортире.

* * *
Фаина Георгиевна Раневская однажды заметила Вано Ильичу Мурадели.
– А ведь вы, Вано, не композитор! Мурадели обиделся:
– Это почему же я не композитор?
– Да потому, что у вас фамилия такая. Вместо «ми» у вас «му», вместо «ре» – «ра», вместо «до» – «де», а вместо «ля» – «ли». Вы же, Вано, в ноты не попадаете.

* * *
Как-то раз Раневскую остановил в Доме актера один поэт, занимающий руководящий пост в Союзе писателей.
– Здравствуйте, Фаина Георгиевна! Как ваши дела?
– Очень хорошо, что вы спросили. Хоть кому-то интересно, как я живу! Давайте отойдем в сторонку, и я вам с удовольствием обо всем расскажу.
– Нет-нет, извините, но я очень спешу. Мне, знаете ли, надо еще на заседание...
– Но вам же интересно, как я живу! Что же вы сразу убегаете, вы послушайте. Тем более, что я вас не задержу надолго, минут сорок, не больше.
Руководящий поэт начал спасаться бегством.
– Зачем же тогда спрашивать, как я живу?! – кричала ему вслед Раневская.

* * *
– Кем была ваша мать до замужества? – спросил у Раневской настырный интеврьюер.
– У меня не было матери до ее замужества,– пресекла Фаина Георгиевна дальнейшие вопросы.

* * *
У Раневской спросили, любили ли она Рихарда Штрауса, и услышали в ответ:
– Как Рихарда я люблю Вагнера, а как Штрауса –Иоганна.

* * *
На одесском рынке мужчина продает попугая и индюка. Раневская:
– Сколько стоит ваш попугай?
– Тысячу рублей, ведь он говорящий, может сказать «ты дурак».
– А индюк?
– Десять тысяч.
– Почему так дорого?
– Самый умный. Он не говорит «ты дурак», но он так думает.

(Далі буде)